 |
|
Стефан изумленно молчал: его глубоко ранило, что Микаэль мог так говорить о том, что надлежало почитать и любить. Он понял: брат - чужой ему, он совсем не знает его...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Брат ищет брата»
-- Великолепен. -- Есть у вас его фотография? -- Если б была! С тридцати пяти лет он не позволяет себя снимать. По его словам, он хочет, чтобы потомки знали его только молодым...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Поэт»
Оба пешехода продолжали идти вперед, не убыстряя и не замедляя шага. Первый шел деловито, даже озабоченно. Походка его, хотя и быстрая, казалась неловкой и какой-то..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«В одном немецком городке»
Другие книги автора:
«Победитель на деревянной лошадке»
Дэвид Герберт Лоуренс остается одним из самых любимых и читаемых авторов у себя на родине, в Англии, да, пожалуй, и во всей Европе. Важнейшую часть его обширного наследия составляют романы. Лучшие из них - `Сыновья и любовники`, `Радуга`, `Влюбленные женщины`, `Любовник леди Чаттерли` - стали классикой англоязычной литературы XX века. Последний из названных романов принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Этический либерализм писателя, его убежденность в том, что каждому человекудано право на свободный нравственный выбор, пришлись не по вкусу многим представителям английской буржуазии. Накал страстей и яркость любовных сцен этого романа были восприняты блюстителями морали как вызов обществу. `Любовник леди Чаттерли` после выходав свет в 1828 году был запрещен к дальнейшему изданию, а готовый тираж был изъят и уничтожен. Запрет действовал более 30 лет, и лишь в 1960 году после громкого судебного процесса, всколыхнувшего всю Англию, роман был реабилитирован и полностью восстановлен в правах. Лоуренс создал три версии своего романа. Последняя из них была признана окончательной самим автором. Она и предлагается читателю в настоящем издании.
Источник: http://www.bookland.ru/
Тем временем:
... К двадцати семи годам Остин Слоупер настолько
преуспел, что никто не был особенно удивлен, когда молодая особа из
высшего круга, обладавшая десятью тысячами годового дохода и самыми
прелестными глазками на острове Манхэттен, предпочла его дюжине других
поклонников. Глазки ее, а также и кое-что им сопутствовавшее, в
продолжение пяти лет составляли источник величайшего наслаждения для
молодого медика - ее счастливого и преданного мужа.
Тот факт, что женой доктора Слоупера стала женщина состоятельная,
ничуть не изменил его жизненных планов, и он продолжал совершенствоваться
в своей профессии с таким упорством, словно у него по-прежнему не было
никаких средств, кроме части скромного отцовского наследства, которое он
разделил со своими братьями и сестрами. Упорство доктора не было
направлено преимущественно на составление капитала; скорее, он стремился
чему-то научиться и что-то совершить. Научиться чему-то интересному и
совершить что-то полезное - такова была, вообще говоря, программа, которую
доктор себе когда-то начертал и ценность которой ничуть не умалялась
оттого, что волею судьбы он выгодно женился. Он любил свою практику, с
удовольствием сознавал, что наделен незаурядными способностями, любил их
применять, и так как врачевание, несомненно, составляло главное и
единственное призвание доктора Слоупера, он - при всем своем достатке -
продолжал врачевать. Удачное устройство семейных дел, конечно, избавило
его от немалой доли утомительного труда, а связи жены со сливками общества
принесли ему немалое число пациентов, чьи недуги, возможно, и не
интереснее недугов, которые встречаются у низших классов, но зато служат
объектом более пристального внимания. Доктор Слоупер жаждал набраться
опыта, и за двадцать лет практики набрался его вполне. Добавим, что пришла
к нему опытность такими путями, что, хотя в них, может быть, и заключался
какой-то особый смысл, доктор не возблагодарил провидение за свою судьбу...
