 |
|
-- Вчера вечером на станции было столпотворение. Все перроны были забиты народом. Ньята была так взволнована! -- Отправляется много поездов, -- говорит горничная...
Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Железнодорожные наблюдения»
Минут десять касса может подождать. Женщина скрылась в телефонной кабинке. С этого момента ее никто не видел, а верней, не замечал...
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Показания одноглазой свидетельницы»
Жди меня к вам, я скоро!" Но Хупер, мой взводный из недавно мобилизованных, не мог простить им их беспечной жизни. "Гитлер свез бы их в газовую камеру,-- говорил он...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Возвращение в Брайдсхед»
Смотрите также:
Женщины в любви Дэвид Гарберт Лоуренс
Любовник леди Чаттерли Дэвид Герберт Лоуренс
Вы читаете «Вещи», страница 1 (прочитано 0%)
«Lady Chatterley's Lover», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Англия, моя Англия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дочь барышника», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Запах хризантем», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Любовник леди Чаттерли», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Победитель на деревянной лошадке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«England, My England», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Рассказ
Перевод с английского Ларисы Ильинской
Они были, что называется, людьми с идеалами, оба -- выходцы из Новой
Англии. Оговоримся: мы начинаем издалека, с довоенного времени. За несколько
лет до войны они встретились и поженились; он -- молодой человек из
Коннектикута, высокий, с острым взглядом, и она -- маленькая девушка из
Массачусетса, с пуританской строгостью в облике и манерах. У обоих имелись
деньги. Правда, небольшие. Даже если сложить вместе, получалось неполных три
тысячи в год. Но все же они давали свободу. Свободу!
Ах, свобода! Свобода распоряжаться жизнью по-своему! Молодость;
двадцать пять и двадцать семь лет, с возвышенными идеалами, с общей любовью
к прекрасному, тяготением к "индийской философии"-- разумея под этим, увы,
теософию миссис Безант1 -- и с доходом почти в три тысячи
годовых! А впрочем, что такое деньги? Жить полной и прекрасной жизнью -- вот
предел желаний. В Европе, разумеется, у самой колыбели культуры. Можно бы,
пожалуй, и в Америке -- той же Новой Англии, предположим. Однако с
определенными издержками в части "прекрасного". Истинно прекрасное созревает
за века. Барокко стоит лишь на полпути к истинной, зрелой красоте. Нет,
подлинная красота, серебристое ее цветение, золотой медвяный букет восходит
к Возрождению, а не к более поздним временам, когда вкусы измельчали.
________________
1 Анн Безант (1847--1933) -- английская теософка.
А потому сразу после свадьбы в Нью-Хейвене чета идеалистов села на
пароход и отправилась в Париж -- Париж, где все дышит стариной. Сняли ателье
на бульваре Монпарнас и зажили как настоящие парижане, но не в нынешнем,
пошлом смысле слова, а в прежнем, полном очарования. Мерцающий мир подлинных
импрессионистов, Моне и его последователей; мир, зримый в категориях чистого
света, тонов и полутонов! Какая прелесть! Прелесть ночей у реки, утренние
часы на старых улицах, возле цветочных лотков и книжных киосков;
послеполуденные прогулки по Монмартру или Тюильри, вечера на бульварах!
Оба занимались живописью, однако не слишком рьяно. Искусство не
захватило их безраздельно, и они не пытались беззаветно отдаться Искусству.
Писали понемногу, и только. Обзаводились знакомыми -- по возможности своего
круга, хотя приходилось мириться и с исключениями. И были счастливы.
Но, по-видимому, человеку в жизни необходимо за что-то уцепиться. "Быть
свободным", "жить полной и прекрасной жизнью" невозможно, увы, если не
прилепиться к чему-нибудь. "Полная и прекрасная жизнь" немыслима без прочной
привязанности к чему-то основательному -- во всяком случае, если говорить о
людях с идеалами,-- иначе наступает скука, происходит некое качание
незакрепленных нитей в воздухе: так раскачиваются жадные усики лозы,
тянутся, поворачиваются, ища, за что бы уцепиться, по чему бы вскарабкаться
выше, к животворящему солнцу.
Тем временем:
... (Забывают, что
солдат, находящийся где-то поблизости от передовой, обычно слишком голоден и
запуган, слишком намерзся, а главное, чересчур изнурен, чтобы думать о
политических причинах войны.) Но законы природы неотменимы и для "красной"
армии, и для "белой". Вши -- это вши, а бомбы -- это бомбы, хоть ты и
дерешься за самое справедливое дело на свете.
Зачем разъяснять вещи, настолько очевидные? А затем, что и английская,
и американская интеллигенция в массе своей явно не представляла их себе и не
представляет по-прежнему. У людей короткая память, но оглянитесь чуток
назад, полистайте старые номера "Нью массез" или "Дейли уоркер" -- на вас
обрушится лавина воинственной болтовни, до которой были тогда так охочи наши
левые. Сколько там бессмысленных избитых фраз! И какая невообразимая в них
тупость! С каким ледяным спокойствием наблюдают из Лондона за бомбежками
Мадрида! Я не имею в виду пропагандистов из правого лагеря, всех этих
ланнов, гарвинов et hoc genus'; [' И прочих в том же роде (лат.)] о них что
и толковать. Но вот люди, которые двадцать лет без передышки твердили, как
глупо похваляться воинской "славой", высмеивали россказни об ужасах войны,
патриотические чувства, даже просто проявления мужества,-- вдруг они
начинали писать такое, что, если переменить несколько упомянутых ими имен,
решишь, что это -- из "Дейли мейл" образца 1918 года. Английская
интеллигенция если и верила во что безоговорочно, так это в бессмысленность
войны, в то, что она -- только горы трупов да вонючие сортиры и что она
никогда не может привести ни к чему хорошему. Но те, кто в 1933 году
презрительно фыркал, услышав, что при определенных обстоятельствах
необходимо сражаться за свою страну, в 1937 году начали клеймить троцкистом
и фашистом всякого, кто усомнился бы в абсолютной правдивости статей из "Нью
массез", описывающих, как раненые, едва их перевязали, рвутся снова в бой.
Причем метаморфоза левой интеллигенции, кричавшей, что "война--это ад", а
теперь объявившей, что "война -- это дело чести", не только не породила
чувства несовместимости подобных лозунгов, но и свершилась без промежуточных
стадий...
