 |
|
Но где же ключница, почему не прекратит она свары на кухне? Кажется, уехала зубы лечить в соседний городок, а может быть, подыскивает себе новое место...
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Анелька»
Я бы не поверил. Но я ведь не писатель, я простой инженер, и вы должны мне поверить. Давайте еще выпьем, и я вам все расскажу. И вот что я услышал...
Джон Пристли (John Priestley)
«Другое Место»
Мы с Джо старались не замечать перемены в наших товарищах и напускали на себя вид бывалых спортсменов. Со скучающим выра..
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Из сборника Как ты там, Энди»
Смотрите также:
Любовник леди Чаттерли Дэвид Герберт Лоуренс
Аннотация к книге Любовник леди Чаттерлей
Женщины в любви Дэвид Гарберт Лоуренс
Вы читаете «Любовник леди Чаттерли», страница 17 (прочитано 7%)
«Lady Chatterley's Lover», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Англия, моя Англия», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Дочь барышника», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Запах хризантем», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
И в то
же время он походил на обездоленного ребенка. Да, в каком-то смысле он
изгой. Но чувствовалась в нем и отчаянная храбрость - как у загнанной в
угол крысы.
- И все же за свою жизнь вы сделали очень и очень много, - задумчиво
произнес Клиффорд.
- Мне уже тридцать... да, тридцать! - воскликнул Микаэлис и вдруг,
непонятно почему, глухо рассмеялся. Слышались в его смехе и торжество, и
горечь.
- Вы одиноки? - спросила Конни.
- То есть? Живу ли я один? У меня есть слуга, грек, как он утверждает,
и совершенный недотепа. Но я к нему привык. Собираюсь жениться. Да,
жениться необходимо!
- Вы словно об удалении гланд говорите! - улыбнулась Конни. - Неужто
жениться так тягостно?
Микаэлис восхищенно взглянул на нее.
- Вы угадали, леди Чаттерли! Выбор - страшное бремя! Простите, но меня
не привлекают ни англичанки, ни даже ирландки.
- Возьмите в жены американку, - посоветовал Клиффорд.
- Американку! - глухо рассмеялся Микаэлис. - Нет уж, я попросил слугу,
чтобы он мне турчанку нашел или какую-нибудь женщину с Востока.
Конни надивиться не могла на это дитя сногсшибательной удачи: такой
необычный, такой задумчивый и печальный... Поговаривали, что только
постановки в Америке сулят ему пятьдесят тысяч долларов ежегодно. Порой он
казался ей красивым: склоненное в профиль лицо его напоминало африканскую
маску слоновой кости - чуть навыкате глаза, рельефные дуги волевых бровей,
застывшие неулыбчивые губы. И в неподвижности этой - несуетная
созерцательность, отрешенность от времени. Таким намеренно изображают
Будду. А в африканских масках никакой намеренности - все естественно и
просто - в них извечное смирение целой расы. Сколько же ей уготовано
судьбой терпеть и смиряться! Иное дело - мы: всяк сам по себе, топорщится,
противится судьбе. Барахтаемся, точно крысы в омуте, пытаемся выплыть.
Конни вдруг захлестнула волна жалости к этому человеку, странная,
брезгливая жалость, но столь великая, что впору сравнить с любовью. Изгой!
Ведь он же изгой! "Нахал", "пройдоха" - бросали ему в лицо. Да в Клиффорде
в сто раз больше и самомнения и нахальства! Да и глупости тоже!
Микаэлис быстро смекнул, что покорил хозяйку дома. И во взгляде больших
карих глаз засквозила отстраненность. Он хладнокровно оценивал Конни,
равно как и впечатление, которое на нее произвел. С англичанкой даже в
любви он навечно обречен оставаться изгоем. Женщины, однако, нередко
льнули к нему. В том числе и англичанки.
С Клиффордом Микаэлис держался независимо и раскованно, смекнув, что и
этот - такой же чужак в аристократической стае. Им более по душе рычать
друг на друга, нежели улыбаться. Но обстоятельства сильнее.
С Конни он не был столь самоуверен.
Завтракали они в покоях - в столовой Клиффорд обычно появлялся лишь к
обеду, а в утренний час там было не очень-то уютно.
Страницы: (242) : << ... 9101112131415161718192021222324 ... >>
Тем временем:
... Старый капитан с прокуренными усами
хрипит в жестяной рупор.
Капитан. Дамы и господа! Предупреждаю! Мы прибыли в Одессу!
Пожалуйста!.. Берегите карманы!
3. Экстерьер. Гавань старой Одессы. День
Сам город раскинулся высоко над береговыми обрывами и над гаванью,
полной грязных пыхтящих буксиров, ржавых барж, "дубков" под латанными па-
русами, до краев заваленных грудами полосатых херсонских арбузов.
Город кокетливо белеет над морем, цветущими акациями, множеством
различных памятников на гранитных постаментах от основателя порта Дерибаса,
чьим именем названа главная улица, сияющая зеркальными витринами богатых
магазинов и бесчисленных кафе, до великого русского поэта Александра
Пушкина, сосланного за вольнодумство из Петербурга. Город одним из первых в
России сменил газовое освещение улиц на электрическое и пустил вместо
конного электрический трамвай от шумного центра до дремлющих в садах станций
Фонтанов.
По каменным, как в Париже, мостовым, бесшумно катят конные экипажи на
резиновых колесах-ду-тиках, и кони всхрапывают, когда их обгоняют первые в
городе автомобили. Военный духовой оркестр играет вальсы в саду Общества
трезвости и по тенистым аллеям прогуливают собачек разодетые по последней
моде дамы и барышни, сопровождаемые городскими щеголями, в узких, в обтяжку,
брюках по последней парижской моде.
4. Городской базар. День
В стороне от парков с гуляющей публикой, заглушив дальние звуки вальсов
разноголосо шумит Одесский базар. Раздражая ноздри, пышет острыми специями,
вызывая слюни, тревожит покупателей прыгающими на раскаленных сковородах в
шипящем подсолнечном масле дарами моря - кефалью, скумбрией, бычками, фомко
и визгливо предлагают свой товар знаменитые одесские торговки - еврейки и
украинки, различимые по цвету волос и глаз: жгуче-черных и соломенно-русых,
но единые в одном качестве - непомерных размеров фудьми.
Молодая гибкая цыганка с белой пушистой собачкой на поводке
меланхолично прогуливается по базару...
