 |
|
- Так, значит, мой адрес вам дал Клод Риве? - переспросил я и добавил, что это очень любезно с его стороны, хотя тут же соо..
Генри Джеймс (Henry James)
«Подлинные образцы»
Однако когда муж, которого она так обожала, уходил из дому, ее охватывало какое-то неясное беспокойство. И причиной этому был Дик Виндифорд...
Агата Кристи
«Коттедж Соловей»
Опыт искусства, как, наверное, и всеобщий опыт, снова и снова учит нас обратному: гораздо легче убедить определенное число людей в зн..
Роберт Музиль (Robert Musil)
«Афоризмы»
Смотрите также:
Любовник леди Чаттерли Дэвид Герберт Лоуренс
Женщины в любви Дэвид Гарберт Лоуренс
Аннотация к книге Любовник леди Чаттерлей
Вы читаете «Любовник леди Чаттерли», страница 3 (прочитано 1%)
«Lady Chatterley's Lover», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Англия, моя Англия», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Дочь барышника», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Запах хризантем», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
Ведь самое приятное, самое главное - в беседах. А в постели
- жалкое подобие приятного, пожалуй, даже разочарование. И девушки сначала
охладели к приятелям, потом появилась неприязнь: будто парни посягнули на
нечто сокровенное, на внутреннюю девичью свободу. Ибо в чем суть и смысл
девичества, в чем его достоинство? Достичь полной, безоговорочной,
беспорочной и благородной свободы! В чем еще смысл девичьей жизни?
Решительно избавиться от стародавних постыдных оков, от зависимости от
мужчины.
И как бы ни приукрашивали все прелести половой жизни, именно они суть
древнейшие оковы, орудия постыднейшего рабства. И воспевали их в основном
поэты-мужчины. Женщины-то исстари понимали, что есть на свете ценности
поважнее, поблагороднее. И наш век не раз это подтвердил. Свобода, чистая,
прекрасная свобода несравнимо выше и чудесней любви Плотской. Только вот
беда: не доросли еще мужчины до "прекрасного пола", не открыли для себя
истины. Настоящие кобели - только плоть свою потешить.
И приходится женщине уступать. Но мужчина, что дитя малое, меры не
знает. И приходится женщине его ублажать, а то, не дай Бог, ее милый
разобидится и упорхнет, так и порушится приятное знакомство. Но женщина
научилась уступать мужчине, не жертвуя и толикой своей внутренней свободы.
Этого-то и недоглядели поэты и говоруны-сладострастники. Да, женщина может
овладеть мужчиной и не подпасть в свою очередь под его власть. Точнее,
женщина сама возьмет власть над мужчиной, и поможет ей в этом плоть.
Главное, поначалу чуть сдерживаться в постели, пусть мужчина утолит жажду.
Он удовлетворится, и тогда можно подумать о своем удовольствии - мужчина
долее лишь игрушка в руках женщины.
Едва сестры вкусили от плотских радостей, как грянула война, и их
спешно отправили домой. Истинной любви девушки так и не познали, для этого
потребовалось бы очень близко сойтись со спутниками в разговорах. Точнее,
глубокий интерес (а за ним и чувство) могли возникнуть только в _беседе_.
Сколько удивительного, упоительного трепета (кто бы мог подумать!) таилось
в жарких, целыми днями напролет, спорах-разговорах с тем или иным
по-настоящему умным парнем. И день бежал за днем, проплывали месяцы...
Нет, такого не испытать, не понять! Перефразируя прародительский завет -
"И да прилепится жена к мужу, дабы беседовать с ним!", хотя сами слова не
были произнесены. Завет исполнился раньше, чем девушки осмыслили его.
И уж коль скоро пылкие, предельно доверительные и душепросветительные
беседы разбудили плоть, что ж, пусть все идет своим чередом. Заполнится,
так сказать, еще одна страничка жизни. И в ней есть своя прелесть. Ни с
чем не сравнить волнами накатывающий трепет. И вот - девятый вал -
извержение! Точно восклицательный знак в конце фразы! Знак исполненности и
законченности.
Страницы: (242) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Там, где метро не
под землей, а гремит над головами, лязгая колесами по рельсам,
уложенным на высоких железных столбах. Ржавых от времени.
Соединенных не электросваркой, как это делается сейчас, а
старомодными заклепками.
И улицы тут какие-то неопрятные, малоэтажные, как в
провинциальном городишке. Население смешанное, как на Ноевом
ковчеге. Негры, пуэрториканцы, итальянцы, греки, китайцы,
индусы и, конечно, евреи. Которые победнее. Евреи побогаче
живут в другой части Квинса - Форрест Хиллс. А еще побогаче
живут вообще не в Нью-Йорке, а в его роскошных пригородах: на
Лонг-Айленде, в Нью-Джерси, в Коннектикуте. Там живут богатые
неевреи тоже.
Когда я еду в метро, и поезд проносится над серыми
крышами, грязными дворами и фабричными трубами, и лишь на
горизонте вырисовываются серебристые силуэты небоскребов
Манхэттена, я смотрю на лица пассажиров и прихожу к
удивительному умозаключению. Бедность некрасива. Богатство -
элегантно и изящно.
Меня окружают в вагоне, как на подбор, некрасивые лица.
Не на ком глаз остановить. Коротконогие бесформенные
пуэрториканки с бигуди на головах. Подумать только, появиться
на людях в бигуди! На какой низкой стадии развития надо быть,
чтоб красоваться в бигуди, то есть как бы выйти в нижнем
белье. И никто не обращает внимания. Всем наплевать. В Москве
бы такую даму вывели из метро и оштрафовали, чтоб впредь
неповадно было.
У китайцев только детишки красивые, а сами они какие-то
маленькие, неуклюжие, с плоскими лицами и одеты безвкусно.
Негры толстые, ожиревшие. Даже совсем молодые.
У греков и у итальянцев лица некрасивые, хотя эти-то
народы всегда славились хорошей породой. Те, кто живут вокруг
нас, исключение из этого правила.
Евреи попадаются редко и обычно это дряхлые старики, со
слезящимися глазами и мокрыми носами, одетые неопрятно, как в
польском местечке.
Вот такая публика меня окружает, когда я еду в метро.
Интернационал бедности и уродства...
