 |
|
- Понравилось тебе там? - Чикаго мне больше по вкусу, отец, - ответил Бэйтмен. - Эдварда Барнарда ты не привез с собой? - Нет...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Падение Эдварда Барнарда»
Спросил, попытаюсь ли я еще завтра их продать и выгодна ли такая коммерция. Они сказали, что мы можем еще увидеться. Точное время назначи..
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Из самых глубин забвения»
Поэтому я нахожу целесообразным рассмотреть вопрос с самого начала в свете соответствующих документов. ..
Марк Твен (Mark Twain)
«Моим критикам-миссионерам»
Смотрите также:
Любовник леди Чаттерли Дэвид Герберт Лоуренс
Женщины в любви Дэвид Гарберт Лоуренс
Вы читаете «Победитель на деревянной лошадке», страница 1 (прочитано 0%)
«Lady Chatterley's Lover», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Англия, моя Англия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дочь барышника», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Запах хризантем», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Любовник леди Чаттерли», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Рассказ
Перевод с английского Ларисы Ильинской
Жила на свете женщина, она была хороша собой и начинала свой путь со
многими иными преимуществами, но не было ей удачи. Вышла замуж она по любви,
любовь обратилась в прах. У нее росли прелестные дети, но они обременяли ее,
и она не любила их. Дети смотрели на нее холодно, будто в чем-то обвиняли. И
она спешила скрыть эту вину. Хотя и не знала, что именно ей надо было
скрывать. И все же, когда дети были рядом, она чувствовала, что сердце ее
каменеет. Это тревожило ее, и она старалась держаться с детьми как можно
заботливее и нежнее, словно очень их любила. Лишь она одна и знала, что в
сердце у нее есть каменный уголок и она не может любить никого. О ней
говорили: "Какая прекрасная мать! Она обожает своих детей". Но только она
одна да еще дети знали, что это не так. Они читали это в глазах друг друга.
У нее были мальчик и две девочки поменьше. Жили они в чудесном доме с
садом, держали воспитанных слуг и чувствовали свое превосходство над всеми
соседями.
И хотя жили они, ни в чем себе не отказывая, в доме постоянно витала
какая-то тревога. Все время не хватало денег. У матери было небольшое
состояние, у отца -- тоже, но чтобы жить на широкую ногу, этих состояний не
хватало. Отец поступил на службу. На это возлагались большие надежды, но им
не суждено было сбыться. Все в доме мучительно ощущали недостаток денег и
продолжали ни в чем себе не отказывать.
Наконец мать сказала: "Попробую-ка я что-нибудь сделать". Но она не
знала, с чего начать. Она ломала голову, бралась то за одно, то за другое,
но так ни в чем и не преуспела. Только неудачи прочертили на лице ее
глубокие; морщины. Подрастали дети -- пора было устраивать их в школу. Нужны
были деньги, нужны были деньги. Отец оказался не способным ни к какому
серьезному занятию, зато он любил дорогие изящные вещи. Но и матери, столь
верившей в себя, удалось добиться ничуть не больше, а расточительна она была
не менее мужа.
И в доме точно поселилось невысказанное "Нужны деньги! Нужны деньги!"
Дети слышали это непрестанно. Хотя никто ничего не говорил вслух. Они
слышали это на рождество, когда детская наполнялась дорогими яркими
игрушками. Из-за новенького блестящего коня-качалки, из-за нарядного
кукольного домика доносился шепот: "Нужны деньги! Нужны деньги!" И дети
бросали игру и прислушивались. Они заглядывали друг другу в глаза убедиться,
что все они слышат одно и то же. И каждый читал в глазах другого: "Да, и я
слышу: "Нужны деньги! Нужны деньги!"
Случалось, так поскрипывали пружины коня-качалки, и он, наклонив
деревянную морду, нетерпеливо грыз удила и тоже не пропускал ни слова.
Большая розовощекая кукла сидела в новой колясочке и ухмылялась, она тоже
все прекрасно слышала и оттого ухмылялась еще самонадеянней.
Страницы: (11) : 1234567891011
Тем временем:
... А книжечки гости уносили с собой и дарили потом друзьям. Так
замыкался круг, но не с помощью колец, которые всегда оставались на борту, а
с помощью этих книжечек.
Мужчины любят зрением, а женщины слухом, тем не менее глухая Велуча
любила лучше, чем другие. Приходившие на судно все чаще требовали именно ее,
тайно отрезали у нее прядь волос и посылали в письмах родственникам, чтобы
те могли узнать ее, когда и сами окажутся на борту.
- Женщина не мыло, не измылится, - говорили о ней, смеясь, и молва о
Велуче ширилась быстрее, чем двигалось судно, причем описать словами
впечатления от свидания с ней не удавалось никому, и все выражалось
движением руки и свистом. Медные колечки надевали ей иногда и на пальцы ног,
потому что, бывало, на руках уже не оставалось места. А она не видела и не
слышала ничего из того, что происходило с ней и вокруг нее, и продолжала
оставаться самой желанной.
- Днем ее ум работает быстрее, чем сердце, но ночью наоборот, -
перешептывались другие девушки. Принимая и снимая кольца, слепая Велуча
прошла на женском судне все Адриатическое и Ионическое море от Аконы до
Венеции, от Бари до Драча, от Дубровника до Корфу и только спустя долгое
время как-то раз сказала: - Чудная какая-то это деревня, в которой мы живем,
всЈ подвалы под землей, а улиц на солнце почти и нет, должно быть, оттого
все так качается...
Только тогда стало ясно, что она не знает, где находится. И ей
объяснили, опустив ее руку в морскую воду, что живет она на судне. Велуча
по-прежнему не выражала беспокойства, только иногда ей снилось, что ее уши,
отделившись от головы, словно две бабочки, летят на сушу, чтобы принести ей
чей-то голос или чье-то имя. Но когда она просыпалась, уши, совершенно
пустые, были на месте. Иногда она, совсем глухая, играла на своей пастушьей
свирели, но свирель давно уже не издавала ни мелодии, ни даже писка, -
правда, Велуча этого не могла знать...
