 |
|
Но ведь я почти ничего не знал о ней: брюнетка, француженка... и все. Я прошел вдоль галереи Виктора-Эммануила. Все, что еще ост..
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Свадебное путешествие»
Оба пешехода продолжали идти вперед, не убыстряя и не замедляя шага. Первый шел деловито, даже озабоченно. Походка его, хотя и быстрая, казалась неловкой и какой-то..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«В одном немецком городке»
Одзава не собирался посвящать себя боксу, но по-человечески любил своего дядю и беззаботно начал тренироваться, решив, что бросит это занятие, как только ему надоест...
Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Молчание»
Смотрите также:
Женщины в любви Дэвид Гарберт Лоуренс
Аннотация к книге Любовник леди Чаттерлей
Вы читаете «England, My England», страница 10 (прочитано 6%)
«Lady Chatterley's Lover», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Англия, моя Англия», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Дочь барышника», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Запах хризантем», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Любовник леди Чаттерли», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Победитель на деревянной лошадке», закладка на странице 10 (прочитано 90%)
«Прусский офицер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Yes,
even he himself had to lock up his own vivid life inside himself, now she
would not take it from him. Or rather, now that she only took it
occasionally. For she had to yield at times. She loved him so, she
desired him so, he was so exquisite to her, the fine creature that he
was, finer than herself. Yes, with a groan she had to give in to her own
unquenched passion for him. And he came to her then—ah, terrible, ah,
wonderful, sometimes she wondered how either of them could live after the
terror of the passion that swept between them. It was to her as if pure
lightning, flash after flash, went through every fibre of her, till
extinction came.
But it is the fate of human beings to live on. And it is the fate of
clouds that seem nothing but bits of vapour slowly to pile up, to pile up
and fill the heavens and blacken the sun entirely.
So it was. The love came back, the lightning of passion flashed
tremendously between them. And there was blue sky and gorgeousness for a
little while. And then, as inevitably, as inevitably, slowly the clouds
began to edge up again above the horizon, slowly, slowly to lurk about
the heavens, throwing an occasional cold and hateful shadow: slowly,
slowly to congregate, to fill the empyrean space.
And as the years passed, the lightning cleared the sky more and more
rarely, less and less the blue showed. Gradually the grey lid sank down
upon them, as if it would be permanent.
Why didn't Egbert do something, then? Why didn't he come to grips with
life? Why wasn't he like Winifred's father, a pillar of society, even if
a slender, exquisite column? Why didn't he go into harness of some sort?
Why didn't he take _some_ direction?
Well, you can bring an ass to the water, but you cannot make him drink.
The world was the water and Egbert was the ass. And he wasn't having any.
He couldn't: he just couldn't. Since necessity did not force him to work
for his bread and butter, he would not work for work's sake. You can't
make the columbine flowers nod in January, nor make the cuckoo sing in
England at Christmas. Why? It isn't his season. He doesn't want to. Nay,
he _can't_ want to.
And there it was with Egbert. He couldn't link up with the world's work,
because the basic desire was absent from him. Nay, at the bottom of him
he had an even stronger desire: to hold aloof. To hold aloof. To do
nobody any damage. But to hold aloof. It was not his season.
Perhaps he should not have married and had children. But you can't stop
the waters flowing.
Which held true for Winifred, too. She was not made to endure aloof. Her
family tree was a robust vegetation that had to be stirring and
believing. In one direction or another her life _had_ to go.
Страницы: (150) : << ... 234567891011121314151617 ... >>
Тем временем:
... Победители по праву взяли то, что хотели,
- разве не так? Но Вилли проработал два года в парижском ателье.
По-французски он болтает здорово, это верно, потому его и назначили сюда.
Но жизнь среди французов не прошла для Вилли даром. Никудышный народ
французы. Немцу жить среди них не годится.
Фермерша поставила на стол две бутылки вина. Вилли вытащил из кармана
двадцать франков и подал ей. Она ему даже спасибо не сказала. Ганс
по-французски говорил не так бойко, как Вилли, но все-таки малость
научился, между собой они всегда говорили по-французски, и Вилли поправлял
его ошибки. Потому-то Ганс и завел с ним приятельские отношения, Вилли был
ему очень полезен, и к тому же Ганс знал, что Вилли им восхищается. Да,
восхищается, потому что Ганс высокий, стройный, широкоплечий, потому что
курчавые волосы его уж такие белокурые, а глаза - голубые-преголубые. Ганс
никогда не упускал случая поупражняться во французском, и тут он тоже
заговорил с хозяевами, но те - все трое - словно воды в рот набрали. Он
сообщил им, что у него у самого отец фермер, и, когда война кончится, он,
Ганс, вернется на ферму. В школе он учился в Мюнхене, мать хотела, чтобы
из него вышел коммерсант, но у него душа к этому не лежит, поэтому, сдав
выпускные экзамены, он поступил в сельскохозяйственное училище.
- Вы пришли сюда спросить дорогу, и вам ответили, - сказала девушка. -
Допивайте вино и уходите.
Он только тут рассмотрел ее как следует. Не то чтобы хорошенькая, но
глаза красивые, темные, нос прямой. Лицо очень бледное. Одета совсем
просто, но почему-то не похожа на обыкновенную крестьянку. Какая-то она
особенная, нет в ней деревенской грубости, неотесанности. С самого начала
войны Ганс постоянно слышал рассказы солдат о француженках. Есть в них,
говорили они, что-то такое, чего нет в немецких девушках. Шик, вот что,
сказал Вилли, но, когда Ганс спросил, что он, собственно, имеет в виду,
тот ответил, что это надо самому видеть, тогда и поймешь. Гансу, конечно,
приходилось слышать о француженках и другое, что они корыстные и пальца им
в рот не клади...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Непокоренная»
